1 Это волшебное Экскьюз ми

(из цикла "Записки швеи-мотористки" рубрика "страна моя (?) - Америка")

Конечная-начальная станция метро. Пять тридцать.
Серое промозглое утро, потому я приоделась потеплее.
А вот и Роза. Мы часто  встречаемся - вместе едем на работу и с работы. На  Розе - красивая обновка: бледно-голубое пальто с норковым воротничком и пушистым  шарфиком на голове, сооружённым в виде тюрбана падишаха. Совсем неплохо на Розе. Так что её почтенный нос с этим нарядом вовсе не бросается в глаза.
Роза гордится, что похожа на Барбру Страйзен. Ей часто говорят, что похожа.
 
-Достала из чемоданов-закромов, - пояснила Роза, приглаживая воротничок, - с собой из Винницы привезла. Пальто как купила, так ещё ни разу и не надела.
-Очень симпатично... С шарфиком – так вообще... И цвет приятный.

Ждём электричку.  Лениво  затанцевали снежинки.  Народу полно.  Вокруг - манящий запах еды.  Пар - коромыслом!  Здесь - небольшое кафе  потчует ранних пассажиров салатами, пюре с приправами и горячей курицей в специальных судочках, колой, кипящим кофе в бумажных стаканчиках, картошкой-фри с пышной булкой и котлетой, хотдогами и толстыми сэндвичами, густо обшлёпанными майонезом.

Подкатила электричка, широко распахнула двери!  Толпа ринулась к вагонам. Все  спешно жуют. Кто не успевает прожеваться на месте, прихватывает еду-питьё с собою в вагон.

Мы с потоком влетели в салон. Мощная бабища в чёрных кудрях  пихнула меня плечом, всей мощью наступила на ногу. «Ай, блли-и-ин!». - У меня аж потемнело в глазах, нога сразу заныла-заболела... «Экскьюз ми», - вежливым басом извинилась дама и танком попёрла дальше. Но... волшебное «экскьюз ми» творит чудеса: боль  моя  вмиг испарилась!

Та-ак... все места заняты. Но нет! - есть одно! У входа-выхода. Отлично, не надо будет  бежать через пролёт.  И мы с Розой успеваем занять удобное местечко!
Скорей-скорей,  иначе потом никто не уступит, хоть лопни! А нам ехать целых семнадцать остановок!

Вбежала чернокожая дамочка, запыхалась, поправляет съехавший набекрень белый парик. Увидела вдали свободное место, проталкивается: "Экскьюз ми", дескать, посторонись, дай дорогу!   

Роза, как всегда, села у окна, я - с краю. Устроились. Сидим, разговариваем, смотрим по сторонам, позёвываем – рано же ещё!  В вагоне чисто и тепло.
«Будьте осторожны! Следующая остановка...». – По-оехали!
Через мгновение вагон превратился в общественную столовую. Все аппетитно чавкают: едят, пьют, ковыряют в зубах.

В столь раннее  утро  обычно едут представители династии «ЦЫ», как я  всех  окрестила. - Это: китайцы, испанцы, кубинцы, мексиканцы, индийцы, пуэрториканцы и мы – прочие засранцы!

Напротив нас - две нестарые особы из "ЦЫ", обжигаясь, торопливо глотают  - будто у них  сейчас кто-то выхватит еду. Они орудуют пластмассовыми вилочками, дуют на кофе, при этом  оживлённо болтают, пересыпают болтовню гомерическим хохотом.   Облизываясь, дамы  встают,  быстренько сворачивают свой ресторан.  По всему, им не хватает времени подзаправиться - надо выходить. – Начался район швейных цехов и забегаловок, гордо именуемых фабриками. Там шьют всякое трикотажное барахло, а когда-то в военные годы, шили для фронта спецодежду и военное снаряжение.

Точно. - Жизнерадостные персоны выходят. Поезд, виляя на поворотах, скачками приближается к станции.–

Зыбко, под лихое гарцевание вагона, дамочки  продвигаются к выходу. На их спинах рюкзаки. В руках они неловко держат кофе с майонезными булками и судочки с подливами и курицей. 
Ну вот и выход. Остановка. Сейчас дверь откроется  и...  Дёрг!  Вагон  дёрнулся и резко остановился!.. развесёлые  дамы  дружно  ляпнулись со своими  рюкзаками, пюре и подливами да с кофе-майонезами прямо  на  Розу с её тюрбаном!  О, бедная Роза! О, бедное её красивое нежное пальто... О бедный-бедный мохеровый шарф...

Пока троица корячилась-обнималась-вставала, на ходу стряхивая с себя банкет, динамик рявкнул:
«Осторожно! Двери закрываются! Следующая остановка...»

-Экскьюз ми! - крикнула с убегающей платформы каждая дама и помахала Розе рукой, посылая воздушные поцелуи.

-Итит твою мать... – Роза чуть не плачет,  платочком вытирает лицо, выгребает с пальто  остатки недоеденного пира двух барышень. – Ну смотри, а! Разрисована вся, как петрушка. Что делать-то теперь?
Роза встряхивает шарфик. От тюрбана падишаха остался только... падишах в виде изляпанной  Розы! 

-С них не спросишь – чёрт знает, где их искать. - посетовала я, -  Сдашь в химчистку.
-Да в химчистке сдерут дороже, чем  это пальто мне обошлось!
-Ой, Роза... а что делать?
Молчание.
-Да, гляжу,  норку-то местные и не носят, - заметила Роза.
-Ну как?  Носят.  На Брайтоне щеголяют. Что, не видела что ли?
-Не бываю я там.

Мда... Коренной американец, которого нелёгкая случайно занocит на Брайтон Бич (визжащую и громыхающую всеми поездами маленькую "Одессу"), от  удивления только  языком  прищёлкивает: «нич-чего себе!» - Хм, а чего «ничего себе»?  Дак есть, от чего рот открыть! -  Наши-то мадамы-барыни в золоте-бриллиантах и дорогущих норковых шубах-шапках по русской моде, да в местных кедах-кроссовках с носочками, на американский манер, важничают  по брайтонским магазинам: «А мне вон тот кусочек сала покажите-ка! Нет-нет во-он тот!».
Вот такие чево-ничевокалки.

Богатство сие норково-бриллиантовое новоявленные модницы в Америку оттуда с собой привезли.  А тут  от  безденежья  облачённые в эту роскошь  расплачиваются  фудстемпами. Фудстемп – бесплатный для неимущего получателя талон на питание. Когда  смышлёные обладатели фудстемпов стали безбожно  и, конечно,  незаконно менять эти продовольственные талоны на живые доллары (теряя за услугу некую сумму), когда стали обменивать талоны не на еду, а на товары, которые нельзя съесть (!), скажем, утюг,  когда  стали обменивать фудстемпы на всякие шурум-бурум: маникюр-педикюр, стрижка-завивка, виски-водка, пивко и сигареты, стриптиз-клубы или казино, плюс то да сё...  (а один бедняк из Техаса вообще учудил:  фудстемпами внёс залог и вышел из тюрьмы до суда!), тогда... власти подсчитали да затылки почесали: ого! эдак-то каждый пятый доллар, данный в талонах на кормёжку бедным, уходит чёрте куда!

И,  поломав  буйные  головушки,  ввели  магнитные пластиковые карточки, типа банковских. Люди бедные! Вот вам, – ешьте-не худейте!  А сами похихикивают,  мол, теперь-то уж, точно, не обмишурите новотехнику.
Так что сейчас в ходу карточки.

Ну и что?  Хоть и подсократилось число желающих, но всё же получают наличку от смелых продавцов (по таксе: два к одному). Продавец-смельчак провёл карточку в аппарате, покупатель-смельчак подтвердил «покупку». Получил «сдачу». - Оба довольны! Но, говорят, к концу шестнадцатого года и пластику модернизируют. Уже, говорят,  скумекали, как  ещё занозистее сделать эти карточки! Но и бедные - народ проворный - не дремлют! Тоже конструируют, чего и как оно будет!
Так что жизнь покажет,  кто – кого...

-Надо же... – горько вздохнула Роза. И я не поняла почему вздохнула: то ли удивилась бедным брайтонским модницам, то ли себя пожалела.

Поезд тащился  по мосту ни шатко, ни валко. Под нами - Гудзон.  Мы  глядели  на убегавший берег реки и молчали. Ни сама река, ни её унылые берега, припорошенные первым снегом, красоты не представляли.

Роза  морщила лоб и быстро моргала распухшими  веками.

А в это время в вагоне все, наконец, напились-наелись да так, что дальше некуда, и вскоре салон превратился в мусорную свалку. - Припечатались-размазались по полу раздавленные булки-котлеты.
В липкой кофейной луже зеленеют листы салата. Жонглируя на виражах, катаются-проливаются стаканчики с недопитым кофе, гремят металлом баночки из-под колы. С одного конца вагона - в другой мотыляются пустые бумажные стаканчики и белые судочки  с куриными мощами.

Расправившись с едой, особенно внимательные к своей внешности леди, вынув парфюмерные штучки, взялись рисовать себя. Причёсываться, выщипывать брови. В свет-то надо появиться при всём параде!
И вот уже губы и щёки запылали-заиграли! Зачернели ресницы, засветились глаза, превратив своих неказистых хозяек в прекрасных принцесс! В вагоне сразу посветлело!

Передохнув, принцессы углубились в чтение, периодически поднимая ноги, давая просторы баночкам-судочкам.

Очередная остановка. Одни встают – выходят. Другие садятся. А нам ещё ехать.
Объявили, что поезд остановился на несколько минут. На сколько же? - Неизвестно. Ждём. Ох, опять опоздаем! – Нашу электричку должен обогнать экспресс, который помчит впереди нас по этой же ветке.
Тишина.  Роза дремлет. Пальто её превратилось в тёмное маслянистое пятно. Шарфик – в слипшуюся кошку.

А я сижу себе да верчу головой, мне всё интересно. -
Щекастый паренёк из вновь прибывших в вагон и толстомордая  тетёха, похоже,  его мама, –  дружно наворачивают макдональдсы, аж уши трещат, как говорится.  Едят за обе щеки  и почему-то всухомятку.

Сынок  смачно отрыгнул - стёкла хрястнули!  Все оглянулись.  «Экскьюз ми», - просто и звонко сказал паренёк. Народ заулыбался и, конечно, извинил пацанишку.
Мать тут же поднесла отпрыску пепси.  Крепыш  с  удовольствием  выпил  ядрёный  напиток.  И...  рыганул ещё громче прежнего! «скьюз ми!» - заорал он.  И отрыгнул снова! «скьюз ми!».  Опустошил  очередную  банку пепси  и...  И так, наверное, раз сто!  Под скамейкой скопилась гора банкотары, которая наперегонки тоже пустилась в пляс по вагону.
Мда...

В углу наискосок чихнул старик в чёрной бейсболке, прикрыв рот красочным журналом с полуголыми красотками. «Экскьюз ми!» - деликатно  извинился он.
-«Блэсс ю!» (Будь здоров!) – молодецки  гаркнул  ему  вагон.

Вдруг сзади  что-то лопнуло... или треснуло...  Мм... фу-у... И пошла «музыкальная» рулада... пу-у-у...уфф –
У кого-то салат сработал! Шепту-уун... И запах...  фу-у...

Я мельком обернулась. – Грузная бабенция, поймала мой взгляд да так рыкнула: "Экскью-юз ми-и (мол,"гражданка!"), ты чё уставилась? В полицию захотела?», что... ой, тут же вспомнив все предупреждения о том, что нельзя пристально смотреть на постороннего человека, тем более в его глаза, я пролепетала спасительное: «Экскьюз ми!».

Да и какая полиция с утра пораньше-то? Мне на работу надо – деньги зарабатывать, а не по полициям шастать да штрафы платить.

Но, слава богу, обошлось,  и  «музыкантша», по всему, простила меня. Всё-таки велика сила волшебного слова! И мне стало веселее!

А вот, если раздуматься... дак ведь... человек-то должен пукать! Да, говорят, не реже двадцати раз в сутки. Никто от этого не застрахован: ни короли, ни президенты. Особенно после сытного обеда.  Куда от этого деться-то?  Хоть дамам, хоть джентльменам. Говорят, частенько «музыка»  эта вонючая случается у настоящих джентельменов. Вот тащит, например, он тяжеленную барышню через лужу,  или  корячится с нею по ступенькам наверх во дворец бракосочетаний... Она – в белом платье, он – во фраке. Гостей полно. Все смотрят, затаив дыхание... И... вдру-у-уг! Пу-у-ук! да звучно так с цветистыми вокализами! А ещё и с поносом, не приведи боже! 

Воспитанная-то  барышня-невеста сделает вид, что не заметила, а  невоспитанная... что? - Прыснет со смеху и будет хохотать  да  так, что и сама опростоволосится! До трескунов... на белом-то платье... ой!  И сойдутся тогда... кто? два пердуна, прости господи!

Хм, надо же, какие мысли во мне пробудила эта чёртова "музыкантша"!

Тем временем «вагончик тронулся»! И мы с Розой благополучно добрались до работы.

А вечером изрядно похолодало. Хлестал колючками в лицо сквозной студёный ветер, пронизывая до костей, особенно на перекрёстках.
Роза постирала испачканное пальто, обрядилась в толстую фуфайку, оставленную как-то в неожиданно жаркий день на работе.

Подходим к знакомому повороту - забор!

-А вон работяга,- говорит Роза, - ремонт какой-то... Давай спросим, что за фокусы-то?

-Экскьюз ми ("извините, можно обратиться?"),  скажите, пожалуйста,  как нам выйти к метро? - первой задала вопрос Роза, - всё загорожено, никаких объявлений...

Рабочий был занят, потому  не  расслышал. Подойдя,  переспросил: «Экскьюз ми?» (по его тону  значило: «Что-что? Вы что-то спросили?»)

Роза повторила вопрос.

- А вот же объявление, - ответил рабочий.

И, правда, плакат с нарисованным автобусом и большой буквой "М"(метро)  висел на столбе прямо перед нашим носом! А мы на столб-то и не взглянули!

- А пройти можете на тот блок,- объяснял нам словоохотливый пролетарий, - там автобус, он довезёт вас бесплатно к станции метро.

-Нормально! Спасибо! -
Мы направились к автобусу.

На пересечении улиц, где самый жестокий сквозняк, с какими-то коробками возился немолодой обросший бедолага. Он был легко одет, укутывался в клетчатый плед и торопился соорудить укрытие. Рядом стояла коляска со скарбом и тряпьём.

-Роза, смотри... такая холодрыга, а он... Он - бездомный что ли? боже... Чё делать-то?
-Надо, наверно, ему как-то помочь... замёрзнет ведь! Вот жизнь-собака...
Мы поравнялись с бездомным.
-Экскьюз ми, могу ли я Вам помочь? – враз кинулись мы с Розой к хозяину коробки.
-Проваливай, иначе...
-Ни хрена себе! 
Мы со всех ног  помчались к остановке. – Странно... и страшно: вдруг, в самом деле, ударит за нами!

Спускаемся в метро. Прохладненько. Музычка играет. Китайцы зарабатывают. Пожилой и совсем молоденький. На руках перчатки без пальцев. Завидев нас, заиграли «Подмосковные вечера» да так душевно, что слезу прошибло. Хоть денег в обрез - каждая из нас дала им по доллару со словами: «экскьюз ми, больше нету».
Ох, одно расстройство...

Отошли подальше, чтобы сердце меньше тревожить. Смотрим, нищий стоит – молодой, неряшливо во всё чёрное одетый паренёк. Длинные чёрные волосы. Смотрит пристально так, улыбается просительно. А глаза... вроде, как у гомосексуалиста. Да какая разница, в конце концов! Человек ведь.  Живой.  Есть-пить хочет, как и мы.

-Слышишь,  - говорит  растроганная Роза, -  поскреби там у себя по сусекам мелочишко. Я вот тоже выгребаю... одноцентовые, пятёрочки  вот... смотри...  нормально же. Давай пареньку отдадим. Жалко, прям, сил нет. Да тут ещё эти «вечера подмосковные» душу  выворачивают... Ссыпай - я отнесу. О, давай-давай сюда - приличная горсточка!

Роза подошла к парню: «Экскьюз ми  и  примите от чистого сердца всё, что есть». Он улыбается. Понял, что она не с пустыми руками. Протягивает руку. Роза благоговейно ссыпала ему мелочь: «на здоровье!».  Парень открыл ладонь... скривился и – неожиданно со всего размаху швырнул мелочь прямо нам в мордели!

-Вот ничё себе! Да это что у меня за день-то  сегодня! – недоумённо досадует Роза, - Ну попался бы ты мне, гад, в другом месте, я б те, выродок,  раскрасила бы щёки!

Услышали хохот. Поодаль от нищего парня стояли ещё побирушки и «нашего» оборжали за мелочь!

Слава богу,  подошёл наш поезд, и мы, потирая щёки и чертыхаясь, вошли в вагон. Народу в этот час было удивительно мало. Наверное до нас промчался ещё такой же маршрут. Такое здесь - сколько угодно!

Уселись с Розой. Обсуждаем случай с монетами:
-Ничего не понимаю, - говорит она, - тебе же, нищему, каждая копеечка нужна, а ты...
-Видно, так и нужна.

«Экскьюз ми, дорогие друзья! Но я три дня ничего не ел. Я не ворую, а только прошу: подайте по доллару на еду и на лекарство. Вот нога...». -

По пролёту шёл шоколадный мордоворот с копной заплетённых косичек. Он был в чистой белой футболке, голубых джинсах, одна штанина которых собрана вверх так, что видны расчёсы на коже. Малый присел возле пожилой афроамериканки и стал клянчить у неё подачку. Женщина посмотрела на его кроссовки и устало произнесла:

-Экскьюз ми, парень, вот на твои кроссовки мне надо работать неделю. Если имеешь проблемы – государство поможет. Но мой тебе совет: иди работать. Поучись трудолюбию у мексиканцев: без языка, без права на работу – пашут да ещё домой деньги высылают. И заметь, тоже не воруют. Но и не попрошайничают. Всё. Оставь меня.
Верзила встал и пошёл в другой вагон.

-Ой чё делается-то на свете... как она его! – Роза впервые за весь день засмеялась.

-Молодец!

Ну вот мы и приехали. Попрощались с Розой и разошлись в разные стороны.
Я, например, в овощной китайский магазин. Там всегда продукты в хорошем состоянии.

Взяла нужное, прикинула в уме, сколько. Получилось девять долларов, семьдесят пять центов. Ставлю на прилавок пакеты. Шустрая продавщица, считает на калькуляторе, складывает в сумки.

-С Вас семнадцать долларов, восемьдесят два цента!

-Чего-о?! Сколько?

Пересчитывает... «Ой, экскьюз ми...».  Называет правильную сумму.
Да, в этом магазине особенно жуликоватый персонал. Дак и я ухо держу востро! Но «экскьюз ми...» опять сработало! Конечно, поворчала, но простила!

Ну и ещё раз скажу: велика сила волшебного «экскьюз ми...»! Велика.


Рецензии
Нет слов, как понравилось!Вы, сударыня, прямо-таки Аверченко с Зощенко в одном "флаконе" на современный русско-американский лад. Если Вам такое сравнение вдруг по душе не придётся, то тогда от меня - «Ой, экскьюз ми...». Удачи!

Алекс Нефедов   19.07.2017 19:06     Заявить о нарушении
-"велика сила волшебного «экскьюз ми...»!" Ой, Велика-а!! И Вам - всего доброго!

Тамара Петровна Москалёва   20.07.2017 00:14   Заявить о нарушении
-А доброе слово и поросёнку приятно. Так что, Алекс, мерси!!

Тамара Петровна Москалёва   20.07.2017 02:13   Заявить о нарушении
На это произведение написано 20 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.