Ворчунья

Я кошка по прозвищу Ворчунья.

Ворчу и ворчу.

Есть на что:

Я застряла в фазе подростка.

Мама меня больше не любит. Шипит. Бьёт лапой по носу, когда подхожу поиграть.

А я её люблю.

Мне её не хватает.

Никто со мной больше не играет.

— Иди на улицу, — говорит мама, — там всегда найдётся кто-нибудь, с кем можно поиграть.

Но я с балкона никуда.

К нашему балкону приставлена балка.

Мама легко прыгает на неё и грациозно сбегает вниз. Нагулявшись, поднимается обратно. Я её встречаю. Расспрашиваю — где была, что видела?

К нескольким балконам по соседству тоже приставлены балки.

Мама руководит оркестром влюблённых в неё котов.

Я много раз забиралась на нашу балку. Сделаю шаг, и ко мне от земли тянется множество полупрозрачных рук, лап, щупальцев.

— Это духи, — говорит мама.

— Они хотят разорвать меня! — в ужасе кричу я.

— Глупая! Они просто хотят тебя погладить.

Я не могу переступить эту грань. Страх сильнее любопытства.

Мама говорит:

— У нас дома духи и пострашнее живут. А ты к ним привыкла, поэтому не боишься.

В начале ночи, только хозяева заснут, у нас становится очень жарко. Хозяева покрываются испариной, мечутся во сне.

Мама говорит, что в это время к ним подходить нельзя. Их посещают демоны ярости.

Полулюди-полузвери.

Хозяйка их не видит, но чувствует. И ей от этого плохо.

Хозяйка просыпается с криком, и демоны уходят. Умывается. Ходит по комнате туда-сюда.

Потом становится холодно. Она дрожит. Одевает тёплую кофту.

Настаёт время призраков.

Они люди, только очень лёгкие.

Хозяйка их тоже не видит, но чувствует. И ей от этого хорошо. Они утешают, успокаивают. Песни колыбельные поют.

— Вот видишь, — говорит мама, — никакая ты не трусиха.

Мама красавица. Прожила долгую интересную жизнь. Выполнила своё предназначение — родила множество котят.

Всех отдали в хорошие руки.

Меня оставили.

Я трусиха.

Вечно лезу общаться некстати.

Вечно у меня что-нибудь болит.

Хозяева замучились таскать меня к ветеринару.

А если разыграюсь — обязательно поцарапаю или разобью что-нибудь.

Мама смелая.

По всему району гуляет.

По льду через речку не раз ходила.

Однажды в марте вышла утром погулять.

Лёд был подтаявший, тонкий. Она провалилась.

Выплыла. Прибежала домой вся мокрая.

Хозяйка на работу опоздала, но её дождалась.

А то замёрзла бы мама к приходу хозяйки.

У нас на балконе под окном стол стоит. Мама как приходит с прогулки, на стол прыгает и начинает в окно лапами тереться.

Я со своей стороны тоже начинаю в окно лапами тереться.

Хозяева не выносят этот звук — скрип по стеклу.

Мигом бегут открывать.

А если никого дома нет и открыть некому, нам остаётся лишь грустно смотреть друг на друга сквозь стекло.

Мама в лесу гулять не боится.

Однажды за ней барсуки погнались. До самого дома гнали. Прибежали прямо под наш балкон. Дорогу к балке загородили.

Хозяйка в это время телевизор смотрела. Я к ней. В ноги тыкаюсь, мяучю во всё горло и в сторону балкона киваю. Та поняла. Выбежала, водой на барсуков плеснула.

Да как закричит! Барсуки опешили, от балки отпрянули.

А мама шмыг мимо них на балкон!

Ушли барсуки ни с чем обратно в лес.

До нас с мамой у хозяев кот был. Красавец, храбрец, умница.

Его фотографии в рамочках по всей квартире развешаны.

Пропал бесследно.

То ли дикие звери в лесу съели, то ли враги убили.

Он недолго прожил.

Больше всего любил фейерверки. Предчувствовал их заранее. Лез в самую гущу вспышек. И ничего ему не делалось. Видно знал, что другая смерть суждена.

Он был особенный.

А мы с мамой обыкновенные.

Враги не раз маму убить пытались.

Однажды ранили.

Мама домой прибежала. Кричит. Плачет. Никого к себе не подпускает. Рычит. Дотронутся не даёт.

Потом свернулась клубочком в любимом кресле и заснула.

Целые сутки спала.

Мы с хозяйкой уже думали, умерла.

А мама проснулась и пошла целебную травку искать.

Нашла. Съела и поправилась.

Затянулась её рана.

Мама и меня хотела научить целебные травки искать.

Но я с балкона никуда.

Уже год как я болею, с тех пор как меня отравили враги моих хозяев.

Плеснули на балкон какую-то гадость.

Я вышла, наступила. Облизнула лапу и вдруг так больно стало.

Потом долго ничего не ела.

Подыхать собралась.

Ветеринар предложил меня усыпить.

Но хозяйка его послала.

Она не даёт мне умереть.

Выхаживает.

Я страдаю.

А умирать не хочется.

Иногда мне лучше. Иногда хуже.

Если совсем плохо, приходит мама, как прежде, любящая, ласковая. Ляжет рядом, пожалеет, приголубит, словно я снова её маленький котёнок.

Я существую между жизнью и смертью.

Нашла баланс.

Ко мне обратилась кошачья богиня Бастет.

Я стала её посланницей и ученицей.

Хозяйка была у неё в немилости, но из-за меня богиня её простила.

Я знаю о хозяйке то, что та стёрла из памяти.

Она с детства любила кошек.

Но была к ним жестока.

Потому что кто-то прикинулся любящим и сделал ей больно.

Она переносила это предательство на кошек.

И совсем забыла о своём детском грехе.

— Почему у тебя так пахнет? — морщится подруга хозяйки.

— Что ты хочешь? В доме больное животное.

Это она обо мне.

«Все мы тут — больные животные», — думает хозяйка.

Я слышу, как она думает.

Она тоже слышит, как я думаю. Она умеет слышать зверей.

— Да усыпи ты её. Мучается же животное, — говорит подруга.

«Меня бы кто усыпил», — думает хозяйка.

 

Ударной волной откровения

Пробило душу нежданно

Учиться любить нелюбимых

Учится желать нежеланных



В тёмном чулане прошлого

По пятнам маленьких платьиц

Я докопалась до истинной

Истории детских предательств



Чулан этот часто снится

Лучом пронизанный черным

И в нём спеленатым туго

Забытым живым котёнком

 


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.