Первую любовь не тронь

Вдохновение не приходило.
- Этот город меня угнетает, - говорила Полина мужу во время завтрака, - одинаковые дома-коробки, бесконечный шум и суета. Недаром все гениальные произведения были написаны в благостной деревенской тишине, в глуши, вдалеке от цивилизации.
- Так поезжай в свою родную деревню, там и вдохновение тебя посетит, только телефон не забудь с собой прихватить, а то в прошлый раз, когда ты махнула в очередное незапланированное путешествие и забыла дома мобильник, я с ног сбился, тебя разыскивая. Поезжай, а то по договорённости с издательством тебе осенью надо представить им шедевр в виде женского детектива. Творчество Полины Ковылиной должно стать известным всему миру, - сладко позёвывая и жмурясь, словно большой сытый кот, шутил муж.
Их отношения давно миновали фазу пылкой влюблённости и пристального внимания друг к другу и скорее напоминали прочную дружбу двух интеллигентных людей, хорошо знающих и ценящих свою половинку. Вот и сейчас совет Игоря показался Полине дельным.
- Что ж, ты, как всегда, прав – я поеду в Топилино и поживу месяц-другой в родительском доме, благо, дорога туда не такая уж длинная.
Ключ от деревенского дома лежал у них на средней полочке в шкафу, в деревянной шкатулке, расписанной замысловатыми узорами.
Деревня встретила Полину той самой патриархальной тишиной, о которой она так мечтала. Когда её иномарка мягко притормозила у палисадника с пожухлой июльской травой, рядом с домом появился сосед – мужчина лет пятидесяти, одетый в порыжевшую от солнца футболку и тренировочные брюки. На ногах его, несмотря на жару, красовались пыльные галоши.
- А я за домом присматриваю, - радостно сообщил он. – На прошлой неделе сюда ваш братец наведывался, на поллитра мне дал за труды мои.
- И я вас не обижу, - улыбнулась Полина, - поживу здесь месяца полтора и буду рассчитывать на вашу помощь по хозяйству.
- Да какое уж тут хозяйство! – возопил в ответ сосед. - Дом-то совсем дряхлый стал без хозяйского догляда. А машину вы где собираетесь держать, Полина Степановна?
- Пусть во дворе и стоит, что ей сделается, в городе мы её прямо под окном оставляем.
- Нет, такую машину во дворе держать негоже. Загоните ко мне в гараж, а мой «Жигулёнок» пусть пока под клёнами отдыхает.
Полина открыла своим ключом жалобно звякнувший навесной замок и вошла в крохотный коридор. Здесь стоял какой-то особенный запах: пахло пылью и запустением, тоской нежилого пространства. Просторный дом, бывший когда-то предметом зависти односельчан, теперь словно уменьшился в размерах, стал ниже и темнее.
Переодевшись, Полина, как в детстве, тщательно протёрла пыль и с наслаждением вымыла деревянные полы. И сразу в доме запахло свежестью и стало уютнее.
Потом она приготовила простенький супчик и кашу на электрической плитке, с трепетом души и благоговением пользуясь мамиными кастрюльками и сковородками. А вечером, пока соседка тётя Зина доила корову, стояла рядом и, слушая звонкое бренчание первых молочных струек о подойник, испытывала такой безмятежный покой и умиротворение, что на миг ей показалось, что вернулась безоблачная пора детства. «Может быть, это и есть смысл жизни – размышляла она, глядя, как корова мерно жуёт, отыскивая в кормушке  горсть зерна, брошенную в сено дальновидным хозяином, - встречать по вечерам Зорьку, поить семью свежим молочком и подавать на завтрак пышные оладьи со свежими сладкими сливками?»
- Как это твой тебя в нашу глушь одну отпустил? – спрашивала между тем тётя Зина. – Федька  меня ни на шаг от себя не отпускает, мы с ним друг за другом, как иголка с ниткой, - в её голосе послышалась плохо скрываемая гордость.
Полине понравилось выражение «иголка с ниткой» и она решила обязательно использовать его в своём следующем романе.
- Мы привыкли друг другу доверять, - сказала она в ответ.
- Доверяй да проверяй, - резонно возразила соседка, поднимаясь с низкого деревянного стульчика, на котором сидела, пока доила корову.
И,   процеживая через белоснежную марлю парное молоко, приговаривала: "Пока ты здесь, Полюшка, я тебя буду свежими сливками и огурчиками со своего огорода кормить – авось, и поправишься, а то синяя совсем, как магазинные куры, не то что наши деревенские бабы – кровь с молоком!"
От этого обращения «Полюшка»  сладко защемило на сердце и слёзы навернулись на глаза – так называли Полину родители.
Поздним вечером в заброшенном доме было жутковато – во всех углах раздавались шорохи и неведомые вздохи, скрипела дверь, и казалось, что это родители решили наведаться в родное жилище и узнать, как поживает здесь их ненаглядное дитятко, любимая младшенькая дочка. К тому же деревенский вечер не отличался тишиной – сначала прошли с гитарой парни,  потом девчата затянули песню, и Полина вспомнила, что и она вместе с подружками – даже зимой! – любила бродить по улицам и петь во весь голос. Только песни были другие. Она с опаской смотрела на окна – они были снаружи закрыты ставнями, но штор не было, только пожелтевший тюль.
Зато пришло долгожданное вдохновение, и чуть ли не до рассвета она сидела за ноутбуком.
Спала Полина долго и безмятежно, а проснулась от щебетанья птиц. На крыльце уже стояла банка с молоком и укутанная в полотенце кастрюлька с блинами в сметане.
-Так и растолстеть недолго, – подумала Полина, - и пойдут насмарку все занятия фитнесом!
Но всё-таки решила попробовать соседкину стряпню, и, не удержавшись, съела все блины сразу.
Прошёл спорый летний дождик, украсивший росой траву в саду, и Полина, надев привезённые с собой перчатки, решила прополоть сорняки у забора, в сонной тени, где звенели комары.
А потом  жара завоевала июльский полдень, заставив забыть о недавнем дожде.
Полина решила пойти на речку и искупаться.
Дорога к реке шла под гору, и на одной из улиц она вдруг увидела два добротных коттеджа с тёмно-вишнёвыми крышами из металлочерепицы и стенами, отделанными жёлтым сайдингом. Среди вольготно стоящих далеко друг от друга деревенских домиков, в большинстве своём имевших унылый вид, они казались исполинами.
- Удивляетесь? Это у нас руководство силикатного завода себе дачки отстроило, - словоохотливо пояснил проходивший мимо дедушка. – Даже газ провели, а это же так дорого, у нас полдеревни по-прежнему дровами и углём печки топит! Теперь мой сосед, бывший бухгалтер, а теперь  пенсионер Павел Иванович эти небоскрёбы  караулит, а хозяева зимой на выходные, а летом в отпуск сюда отдыхать приезжают. А что? Здесь тебе и вода чистая – никакое море не идёт в сравнение, и песок горячий, и воздух свежий. И отчего только наши дети и внуки убегают отсюда в города? Поэтому и село умирает, – и он, вздохнув, отправился по своим делам.
Полина тоже была из тех, кто убежал из родной деревеньки в город. Поступив в вуз, уехала учиться,  и больше не вернулась в родные края, как и многие. Хозяев  небоскрёбов, как выразился случайный прохожий,  она встретила у реки. Два холёных мужика со скучающим видом полёживали на прохладном песочке у воды и явно жаждали новых развлечений.
- Девушка, а мы здесь именно вас поджидаем! Не хотите ли скрасить наше одиночество? Вы ведь тоже из приезжих? Можем показать лучшие места для купания!
- Я эти места лучше вас знаю, - спокойно ответила Полина, проходя мимо. – Я здесь родилась и выросла.
Она знала, что они насмешливо наблюдают за ней и ждут, когда она сбросит лёгкий пёстрый сарафанчик и доверит своё загорелое тело объятиям реки, и ей почему-то расхотелось купаться. Полина прошла по речной кромке с удивительно чистым жёлтым песком к тропинке, вьющейся по крутому берегу среди зарослей гибкого хвороста. На высоком склоне  росли яркие полевые цветы, и она собрала целую охапку. Отсюда было недалеко до сельского кладбища, и она решила навестить родителей в их последнем уединении.
Вместо хлипкой ограды кладбище закрывали от всех ветров разомлевшие от жары кусты сирени. Полина вошла через покосившиеся ворота и сразу же увидела широкоплечего мужчину, стоящего к ней спиной у могильной оградки. Он обернулся, и её сердце, первым откликнувшись на его взгляд, забилось часто и неровно.
- Костя?!
Он рванулся к ней, но в двух шагах резко остановился и, слегка помедлив, пожал ей руку, словно здоровался с мужчиной.
- А ты совсем не изменилась за столько лет, Поля!
Кому-то эта фраза могла показаться дежурной, но только не Полине. Она и на самом деле почувствовала себя юной девчонкой, будто вернулась из дня сегодняшнего в безмятежную пору юности – словно не было целой жизни вдали от родного села, а этот загорелый седеющий человек, стоящий напротив, никогда не уходил из её воспоминаний.
Взявшись за руки, они немного постояли около могилы его матери, а потом пошли к родителям Полины – смотрели на их портреты и словно делились друг с другом общим горем.
Затем через овраг по узкому деревянному мостику – каждый год половодье уносило его, и сельчанам приходилось ладить новый! - они вернулись в село. Здесь им был знаком каждый дом, и каждая улица навевала воспоминания о прошлом.
Редкие прохожие приветливо смотрели на них и вежливо, по деревенской привычке, здоровались. А они говорили без умолку, вспоминая события двадцатилетней давности.
- А помнишь наш клуб? – они остановились у нового здания очага культуры. Полина кивнула. В прежнем старом клубе был просторный зал для танцев и библиотека, в которой она перечитала все книги. И ещё вспомнился высокий полутёмный кинозал и старый-старый фильм, который крутили уже в который раз и содержания которого они не помнили, потому что во время показа смотрели только друг на друга…И теперь они, стоя посреди деревенской улицы, изнывающей от жары, знали, о чём думает каждый из них. Школу тоже построили новую, и старое здание, стоящее напротив, неприглядно осело и перекосилось. А как весело здесь было раньше, какие были интересные уроки и длинные перемены, полные захватывающих игр!
- А я приехал сюда в последний раз, чтобы продать родительский дом, нашлись покупатели.
- Выходит, что мы с тобой никогда бы больше и не встретились?
Костя  внимательно посмотрел на неё своими синими печальными глазами. Это была его первая любовь, девочка из  снов, незримо сопровождавшая его всю жизнь. Принимая  важные решения, он мысленно с ней советовался, раздумывая: а что бы посоветовала  Полина? Но не только светлые воспоминания связывали их. Был ещё школьный выпускной, на котором он, на спор выпивший бутылку водки, зачем-то целовался под высоким тополем с одноклассницей Валькой, давно имевшей на него виды. И на всю жизнь запомнил  глаза Полины, которую услужливые подружки привели на школьный двор. Она не стала дожидаться объяснений, убежала,  а потом  словно вычеркнула его из своей жизни. Вскоре он поступил в технический вуз, а спустя два года и Полина, окончив школу, уехала учиться в город. Потом была служба в армии, поспешная женитьба.
- Знаешь, я всю жизнь корил себя за тот случай на выпускном. Водка, Валька…Сам не могу понять, как всё произошло.
- Встретила как-то Валю Беленцову в городе, и она мне рассказала, как ребята договорились подшутить над нами – сначала напоили тебя, а потом сказали: «Иди к тополю, там тебя твоя Полька ждёт». А ты уже к тому времени плохо соображал, вот и стал с Валькой вместо меня целоваться.
- Так ты всю правду знала?
- Костя, к тому времени я уже была замужем.
После короткой неловкой паузы она спросила:
- А у тебя есть дети?
- Нет. Хотя врачи в один голос говорят, что противопоказаний нет.
- И у нас та же самая история, - вздохнула Полина. Сколько раз с Игорем обследовались, и всё будто бы в норме. Я уже и в церковь ходила, молилась и просила Бога о помощи.
Они свернули в переулок и остановились.
- Помнишь наш дом?
Костя кивнул.
- Время пролетело, и наши дома постарели. Приглашаю на чай с печеньем, а больше у меня ничего нет.
Засмеявшись, они вошли на подворье и закрыли за собой высокую калитку.
Тётя Зина, исподтишка наблюдавшая за ними в окошко, поджала губы.
- А ты и не знаешь, что я пишу книги, чаще всего детективы. Но теперь я напишу роман о нас.
- Ты думаешь, кому-нибудь это будет интересно читать? – Костя взял её за руки и теперь его губы были совсем близко. В доме при закрытых ставнях было прохладно и сумрачно. Как и двадцать лет назад, тишина нарушалась только торопливым и тревожным тиканьем настенных часов.
Полина, мягко отняв руки, открыла свой ноутбук.
- Прочти и скажи, нравится ли тебе. Это я написала прошлой ночью, будто предчувствовала нашу встречу.
- Я не знал, что ты признанная писательница.
- Я начинающая писательница, - засмеялась она. – Все мои произведения в издательстве забраковали, но дали кучу советов, как писать лучше. И если бы не муж, вернее, его деньги, они бы ни за что не стали читать мои рукописи. Последние три года я не работаю, как раньше, в библиотеке, а занимаюсь творчеством.
- Кто же твой муж?
- Он был моим преподавателем в вузе, а сейчас успешно занимается бизнесом. А я тунеядка и пользуюсь его добротой. Именно он посоветовал мне заняться творчеством и верит в мой талант.
«Всё самое лучшее в её жизни принадлежало ему и было подарено им: пахучая веточка майской черёмухи, волнующее свидание на высоком берегу спокойной реки, первый поцелуй, ошеломивший их обоих. Столько счастья и такое неожиданное расставание, разлука на всю жизнь…», - прочитал Костя.
- Это написано обо мне?
- А о ком же ещё это может быть написано? – почему-то шёпотом ответила она, теперь уже не отнимая рук и не пряча от него своих пылающих губ…
Потом они торопливо пили чай на кухне, избегая смотреть друг на друга, потрясённые тем, как, оказывается, это бывает.
В палисаднике задумчиво стрекотали сверчки, и в прохладной тишине дряхлеющего дома так легко мечталось. И казалось, что всё, не сбывшееся прежде, обязательно сбудется.
- Послезавтра я уезжаю, - сказал он на пороге и посмотрел на неё, словно прощался навсегда.
- Но ведь у нас есть завтрашний день. Ты придёшь?
Он кивнул ей в ответ и ушёл в ночь, а она долго не могла уснуть и смотрела в потолок, по которому бродили  какие-то расплывчатые неясные тени.
Ранним утром они пошли, как в детстве, на луг, и, углубившись в дремучий лес, отыскали на берегу реки тайное место, где встречались раньше. Здесь река, плавно изгибаясь, образовала уютную заводь, защищённую от ветра и любопытных людских глаз старыми деревьями, мудро взиравшими с высоты. Они ловили рыбу и варили на костре уху, вкусней которой не было на целом свете, плавали наперегонки на противоположный берег, как в юности, и целовались. И потом просто сидели в тени раскидистых кустов, слушали нежный лепет листьев и молчали. Но даже в это время каждый из них знал, что думают они об одном и том же. День, казавшийся бесконечным, уже близился к вечеру. Надо было возвращаться в село и прощаться...
...Костя пристально смотрел на серую утреннюю дорогу, стелившуюся под колёса  автомобиля, но мысли его были далеко. Он представил, как расскажет жене о встрече со своей первой любовью и попробует объяснить, что это и есть самое настоящее чувство. Что затем произойдёт? Сначала Галя, как водится, обольёт грязью подлую разлучницу, а потом будет со стонами лежать на диване,  изображая сердечный приступ…Так уже было несколько лет назад, когда он решил с ней расстаться, с горечью констатируя, насколько они разные люди. Но смалодушничал, увидев её слёзы и страдания, её почти детский страх перед неизвестностью. Только тогда разлучницы не было – её придумала Галина и тут же гневно обвинила во всех грехах. Костя представил, что жена может сказать о Полине, и ему стало не по себе. Никто не имеет права оскорблять его первую любовь, ту девочку с ясными доверчивыми глазами, которую он вновь узнал во взрослой независимой женщине с ласковым взглядом!
Галя не работала с той самой поры, как вышла замуж, жалуясь на слабое здоровье. Надо сказать, что и домашним хозяйством она не дорожила – пыль по углам и блюда из полуфабрикатов были в их семье привычным делом. Иногда Косте казалось, что и все болезни супруги – просто выдумка. Но всё-таки их многое связывало, недаром они прожили  вместе почти двенадцать лет. И за это время предназначение мужчины - защищать и оберегать - стало для Кости привычным. В быту Галя совершенно беспомощна, как она будет жить без него? А Полина совсем другая - яркая, смелая, решительная, да и муж у неё надёжный.
Он остановился  у книжного киоска при въезде в город, чтобы купить свежие газеты. Немолодая продавщица в наброшенной на плечи пёстрой косынке, подавая ему в окошечко сдачу, вдруг сказала:
- Купите ещё сборничек стихов. Имя автора читателям не слишком известно, но пишет так, словно всё про меня знает.
- Никогда не увлекался стихами, - улыбнулся женщине Костя, но взял из её рук тёмно-синюю книжечку и открыл на первой попавшейся страничке.
Золото кольца – на правую,
Счастье – в левую ладонь.
Только память – ту, лукавую,
О былой любви не тронь.
Среди жаркого летнего дня по его коже пробежали мурашки – холодок то ли восторга, то ли изумления – и он поёжился.
- И будто про меня тоже, - снова улыбнулся он продавщице. – Дайте мне ещё одну книгу – на всякий случай, вдруг удастся когда-нибудь подарить одному очень дорогому мне человеку.
Он ехал привычной дорогой домой, а в голове звенели только что прочитанные строчки:
Угли брать я не советую –
Вдруг под пеплом жив огонь?
Подружись с дождями, с ветрами –
Первую любовь не тронь!
…Когда на следующий вечер Полина старательно полола траву в палисаднике, к ней подошла сердитая соседка.
- Ну, девка, ничего не хочешь мне рассказать?
- Да что тут рассказывать, тёть Зин, - виновато махнула рукой Полина. – Вчера поняла я, что прошло мимо моё женское счастье. Дом у нас с Игорем - полная чаша, а радости нет, словно чужой жизнью живу.
И  заплакала, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.
А  тётя Зина вместо того, чтобы пристыдить незадачливую соседку, вдруг тоже всхлипнула и погладила её по голове, словно неразумного ребёнка.
Потом они пили на просторной соседской веранде чай с малиновым вареньем и решили, что завтра, пока Фёдор будет на сенокосе, надо вместе съездить в райцентр на базар, а то в деревенском магазинчике продукты больно дорогие.
…Осенью в издательстве была одобрена книга Полины – роман под названием «Истории прошлого лета», а в апреле в семье Ковылиных родилась долгожданная дочка - синеглазая  Олюшка.


Рецензии