Моя любимая Стелла. Кухмистер

Вопреки ожиданиям я проснулся в прекрасном настроении, дотянулся до ноутбука и неторопливо добрел до зеркала. Потрогал кожу на лице Дело. "Даже если бы решил... Так нет Трофа."
Двойное разочарование постигло меня. Однако, обычного обессилевающего бешенства больше не возникало. Троф ушел, и невозможность обратной пересадки сделала меня сильным.

Я спокойно бродил по утреннему дому, прислушиваясь к происходящему в спальне. Стэл и Шу спали, и я пытался делать все как можно тише. Но по закону подлости все получалось наоборот. Чем тише я старался себя вести, тем громче все происходило. Я натыкался на те предметы и те косяки, которые в нормальном режиме - в жизни не задел бы.

Стоило только подумать о сохранении тишины в доме, как все происходящее превратилось в шумовой спектакль. Падали ложки, вилки и ножи. Подскользнувшись в ванной, я уронил зеркало. Едва успев поймать его - наступил в ведро, в котором Стэл замочила на ночь что-то из своего белья. Нога провалилась в сужающееся дно ведра, и дикая боль заставила меня произвести бессознательный  краткий вскрик, который напоминал  перекличку в стационаре Кащенко.

В спальне чувствовались первые недовольные женские движения. Но там еще существовала надежда как-то все-таки доспать хоть полчаса. И я был «за», но Закон Подлости работал воодушевленно.

Задев ручку сковородки корпусом, когда поворачивался за солью, я разлил недожаренную глазунью. Плита предательски обляпалась желтком, а сковородка вместо того, чтобы просто упасть устроила танец с постепенно падающим диапазоном частот и увеличивающейся скоростью оборотов. Т-РРРРРР-Д-Б-М!! Скандальность такого звука была совершенно очевидна и вряд ли оставила в спальне сонные настроения.

Понимая, что времени до прихода девушек – ноль, чертыхнувшись, я бросился к швабре и принялся мочить тряпку. Стоило мне начать елозить по полу шваброй, как загудел чайник. Сдувая пот со лба и бровей, мокрой рукой я потянулся к тумблеру, чтобы поставить его в положение «ноль».

Но руки не хватало. Вместо того, чтобы отставить швабру и спокойно выключить плиту, я  нагнулся еще больше, тем самым ослабив  надежность стойки. Пока правая рука занималась тумблером, левая мимовольно соскользнула, и швабра рукоятью со всего маху ударила по чайнику. Испугавшись, что чайник может дать крен, я перенес усилия правой руки с тумблера на чайник и, в спешке, вместо того, чтобы удержать, нечаянно толкнул его.

Огромный французский чайник, полный бурлящего кипятка, с кратким характерным звуком торжественно съехал в сторону окна и низвергся на пол, залив кипятком мои разработки по уборке недожаренной половой глазуньи. Теперь уже окончательно успокоившись и принимая все, как должное, я убирался con diligencia.

Девушки пришли почти сразу, но комментировать мой провал не стали. Уже позже, за завтраком Стэл все-таки засмеялась, и Саша вторила ей. Я просто улыбался. Потери были слишком велики:  почти вывихнутая ступня, другая ступня - обожженая кипятком, испорченные джинсы, ушиб ребра, плохое настроение от осознания своей несостоятельности, как домохозяйки…

- Ты должен теперь хорошо готовить. В твоем возрасте мужчины – всегда отменные стряпуны, - издевалась Стэл.
- Стэл! Фил – превосходный повар, но практики у него совсем нет. В этом доме готовлю я, - говорила Александра.


Она подмигивала мне, будто говоря: «Как дела, многоженец?»


Рецензии