Дикарь продолжение

                                                    "...А это ж...ж...ж.., неспроста.
                                                        А зачем тебе жужать, если ты
                                                        дерево. По-моему так.
                                                        Жужжат пчелы. А зачем на свете
                                                        пчелы? Чтобы делать мед. А зачем
                                                        на свете мед? Чтобы я его ел!
                                                        По-моему так..."



                   Женщина то с ненавистью, то с жалостью смотрела на голое тело мужчины, едва белеющее в тусклом свете одинокого, очень одинокого уличного фонаря, чудом уцелевшего среди жизненных неурядиц. Жалость сменяла ненависть, потом наоборот, а то эти две субстанции смешивались и рождали странный коктейль, которым была душа этой женщины.
                   Раннее неудачное замужество, смерть ребенка во время родов, вся чудовищная в своей сути ежедневная суета среди себе подобных, чаще всего и рождает такой коктейль. Есть женщины-актрисы, женщины-покорители космоса и разных неведомых глубин, есть элитарный вид женщин-покорительниц отъявленных самцов-эгоистов, среди которых встречаются гениальные уникумы, сумевшие привесть такой экземпляр в загс. Честь им и хвала, этим мужественным труженицам нашего тыла!
                   Разные есть женщины. Есть женщины-кафе. Вот такая женщина и смотрела на голое мужское тело и не могла совладать со своими чувствами. Собственно, она и работала в кафе. Следовательно, по идее, работа должна была быть ей по душе, но это было с точностью  до наоборот.
                   Каждый день одно и то же. Ревнивые вздорные бабы, пьяненькие наглые мужики, хамоватая молодежь, дождь, снег, грязь, немытая вонючая посуда...
                   И куда деться?! Ведь ты-кафе. Ты не можешь вот так взять и уйти,  основы твои крепко вросли в эту землю, ты привыкла к этому месту и , иной раз кажется, что стоишь здесь вечно. Забегут в кафе, перекусят наскоро и быстрей , быстрей дальше...Иногда , вглядываясь в пустоту,с ужасом, понимаешь, что по иному и быть не может. Что-то там, в глубине, выплавилось слишком прочное, чтобы иметь семью,разговаривать и договариваться с мужчиной, ласкать детей...Конечно, этого хотелось, но как горькая складка, застывшая на лице, от долгого ожидания представляемого счастья, мешает улыбаться при встрече с , наконец пришедшим, заплутавшем счастьем, так и здесь...Женщина то подымалась со стула, то опускалась опять...

                  Мужчина проснулся от жесткого толчка, над ним стояла буфетчица:
                  - Давай, подымайся, мне пора на работу. Нечего разлеживаться!
                  Жесткий свет заливал комнату, мужчина щурился, тянул руку к женщине, попытался улыбнуться, но встретившись с ее взглядом, увял, словно осенний лист.
                  Пятнадцать минут спустя, он шел к автобусной остановке. На часах было четыре утра, до автобуса было еще два с половиной часа, на улице все те же минус тридцать, но в кафе засиживаться не положено: поел и пошел вон.

                  Вонючий длинный автобус-списанное норвежское хламье вез незнакомца дальше. Сам он спал. Сказывалось нервное наряжение, страшная усталость, жизнь в постояной опасности. Как ни настраивай себя, каким крепким не будь, но момент прийдет и ты сомкнешь глаза. Это, как смерть, этот миг тоже не спрашивает разрешения.
                  В снах мужчины ревели медведи, скалили пасти, страшно сшибались в схватках.., визжали рыси, рычали волки, махали копытами лоси...
                  Время от времени, незнакомец в медвежей малице и сам взрыкивал, вызывая безудержный смех соседей:
                  - Во набрался, вражина, с утра...
                  Мужчины завистливо фыркали, женщины жеманно поджимали губы...

                  С некоторых пор стала одолевать Тимофея охота к перемене мест. Дети выросли, жена-охотница с двустволкой глаз, теща-молчаливое золото...Заядлый домосед почувствовал страшную тягу, страшнее, чем страх. Брал палатку,спальный мешок и куда глаза глядят. Так эти глаза и завели однажды, пять лет назад, на берег великой сибирской реки-Енисея. Там же, обходя  свой участок, кормилась медведица. Тимофей хорошо понимал, кто такой медведь. Медведь - хозяин леса, большой, сильный бандит,но в отличие от человека не маскируется. Он сдирает кору на деревьях, запах его мочи трудно не учуять, в местах постоянно обновляемых меток, его тропы нетрудно разглядеть, если, разумеется вы хотите жить... Медведь предпочитает есть одни и те же растения, спать в укрытых местах, неподалеку, он очень любопытен и ни черта ничего не боится...
                  Если вы привыкли к понятию Родина, и время от времени, вынуждены идти на попятный в населенных пунктах Родины-городах и селах( тут свои волки и медведи), то вы еще скорее должны забыть об этом в лесу и, тем более тайге. Здесь, вы просто глупый доверчивый аппетитный кусок мяса. Сказки о добрых медведях прелестны, но действительности не соответствуют.

                  -Ах ты, вражина!- Тимофей, задыхаясь от нехватки воздуха, крепко обняв ствол сосны обеими руками, сидел на крепком высоком суку.
                  Встреча была нежданной: никаких троп, отмелей на реке, где медведи могли бы ловить рыбу, меток, содранной коры. Просто тайга, вдруг, ощеривается разъяренной пастью и летит на вас, видимо, спеша передать телеграмму о крупном денежном переводе, а то и смерти тещи. Путешественник не стал ждать ни того, ни другого-просто буквально взлетел на ближайшее дерево.
                  Животное, всей своей  тушей, бросилось на дерево и ,по-видимому, намеревалось залезть наверх, но когти заскользили...Дерево тряхнуло так, словно в него врезался автомобиль.
                  Ах ты, гад..,-Тимофей скрипел зубами от испуга и злости.
                  Внизу его видимо поняли. Снизу раздался рев, потом медведь зашел с одной строны, с другой, обнюхивая ствол и принюхиваясь к еде наверху. Да, любители природы, тут все, как до так называемой демократии-пещерный житель, король, царь просто убивали, и , вообще, делали что хотели. Медведям понятие демократии не знакомо, но в общем они занимаются тем же самым. Это только нынешние элиты и их правительства, прежде, чем вас скушать, говорят длинные застольные речи, ищут подходящие слова и цветистые обороты, а меж тем  повара и их помощники суетятся вовсю, и вскоре вас подадут на обед или ужин, если вам не нравится обеденное время.

                   Внизу, меж тем, справедливо рассудив, что добыча вряд ли сама полезет в пасть,приступили к решительным действиям. Шумно сопя, кряхтя, животное стало карабкаться наверх. Острые, как кинжалы, семи-восьмисантиметровые когти удерживали зверя на дереве.
                   Тимофей всегда старался обходить острые углы и страх не был ему чужд. Только бывают моменты, когда некуда деваться, а силой предки тоже не обделили. Ни сбоку, ни внизу ничего подходящего не было, зато наверху, не так далеко, торчал крепкий сухой сук. Пусть не такой толстый, как нужно бы было, но крепкий прямой и достаточно длинный, чтобы не встретиться с лапой медведя.
                   Защитники животных, помните, что при встрече медвежей лапы и вашего скальпа, последний отделяется, как жаждущая независимости и больших денег республиканская элита. Медведю для этого нужен только один взмах, в отличие от элиты.
                   Отступив от ствола, и сделав два оборота веревки вокруг торчащей вверх ветки, мужчина крепко сжал сук. Надо было попасть медведю в глаз, так как пробить горло было проблематично, и надо было успеть наверх, до того, как трехсоткилограммовое животное, в ярости, рванет наверх.
                   Животное посмотрело проямо в глаза жертве и зарычало, и тут же получило в нос острым суком-что-то в последнее время Тимофея стали злить пугавшие его события, фильмы ужасов, люди...
                   Несмотря на неудачу, сук  глубоко рассек, буквально попалам, медвежий нос. С ревом медведь полетел вниз, круша ветки сосны. Удар был тяжелым и смачным, животное взревело от боли, закрутилось и рухнуло с речного обрыва...Немного спустя, трясясь от страха и пережитого напряжения, мужчина полез вниз. Бежать было бесполезно-медведь отлично приспособлен для убийства, он не так быстро, но очень долго и не уставая, будет бежать и непременно догонит. Зрение у него слабое, а вот природный нюх и целеустремленность олипийские. Нужно было выбрать более подходящее дерево, оружие, а может быть попытаться ускользнуть за реку. Это было маловероятно, но возможно...
                   С трудом путешественник заставил себя взглянуть с обрыва: там, внизу, неподвижно лежал медведь. Знаете, какой бы большой и толстый череп не был у вас, но и на него найдется свой камень. Животное расшиблось о темные, обкатанные речной волной, валуны...

                   Тимофей долго сидел на краю обрыва, пока его внимание не привлекли приближающися звуки: кто-то ломился сквозь кусты, жалобно тявкал и громко мычал...Победитель быстро очутился в той же позиции: высокая сосна, с прочными сухими сучьями, неудобная для медведя...
                   К краю реки вышли три медвежонка: передний- пестун, погодок, и два сеголетка. Они искали маму-упавшую с обрыва медведицу.
                   Бывшая жертва, на трясущихся ногах, полезла вниз, отпустившее напряжение было столь велико, что Тимофей побоялся упасть с дерева. Пестун рыкнул было, но увидев, что человек продолжает слезать, кинулся прочь, треща ветвями кустарников. Сеголетки бросились под ближайший куст и шипели, и тявкали оттуда на врага.
                   Мужчина прислонился спиной к сосне и жадно дышал донельзя вкусным воздухом. С медведем встречаться опасно, но встреча с медведицей, имеющей медвежат, равна смертному приговору. Медведи туповаты от природы, а может им, как и новым русским, лишние эмоции мешают, но они просто убивают и едят. И понять их, при желании, несложно: пол-года они спят, сном чутким, готовые проснуться при малейшей опасности, а за оставшиеся пол-года, а это очень малый срок, поверьте, они любой ценой должны запасти жир для очередного рандеву со сном. Те медведи, что не успевают этого сделать, а это бывает нередко, гибнут. Природа, она когда баюкает своих детей, а когда и шлепает тяжелой лапой, да насмерть.

                   От усталости и нервного напряжения Тимофея потянуло на еду. Он вынул остатки колбасы,купленную в прибрежном поселке четыре дня назад, хлеб и воду. До следующего села было еще три дня пути, но хлеба и воды хватало. Такая диета и моцион стройнят, а что еще хорошему человеку надо?! Хотя, ему много чего надо: новых видов, и поворотов дороги или извилин рек, красивых растений, птиц, животных... Все это можно снять фотоаппаратом, при удаче, а она, иногда, улыбалась Тимофею, и зимою рассматривать и публиковать.
                   В кустах зафыркали, заскулили, слыша жадное чавканье, из-под куста стали высовываться носы и глаза-медвежата топтались, перебирали ногами, не решаясь приблизиться. До этого момента человек просто не осознавал всю глубину проблемы: пестун, может быть и выживет, но сегоглетки пропадут, им не выжить без мамки.
                   Не думая, что делает, Тимофей бросил медвежатам колбасу-поступок глупый со всех точек зрения, и может быть на этом и закончилась бы эта сага о двух медведях и их мамке-человеке, но судьба была благосклонна к участникам этой сцены. Визжа, медвежата уперлись задами в крепкие ветки куста, колбаса упала прямо перед их носами и , вскоре, чавканье неслось с другой стороны.
                   Конечно, это не проложило дорогу к дружбе, но с этого момента мысли человека приняли иное направление, что и положило начало Западно-Восточной Сибирской Саге. Ведь Енисей, как раз, и есть - граница между Западной и Восточной Сибирью.
                   Какая малость определяет нашу судьбу, разумеется, если  мы сами готовы к переменам. Кинься медвежата в разные стороны и пиши пропало, не ссыскать, не найти, не успеть...

                   Весь вечер, в наступающем сумраке, путешественник караулил медвежат, бросая, время от времени, куски хлеба ненасытным обжорам. Ночью, с грустью, повздыхав, о хлебе насущном, исчезнушем в безразмерных медвежих желудках, Тимофей полез вниз, к трупу медведицы. Конечно, существовала опасность, что медвежата могут испугаться громких звуков и убежать, но скорее, они затаяться. Трупное окоченение, еще не скоро опустит тушу, и человек, отрубив заднюю ногу,с трудом, заволок ее наверх, подальше от медвежат. Шкуру нужно было снять, чтобы не пугать медвежат, опалить, чтобы окончательно отбить запах.

                  Рано утром, в  еле видном свете наступавшего дня, медвежата все еще были на месте...Неделю человек кормил медвежат их мамкой, и сам ел ее мясо...Конечно, время от времени, удавалось поймать рыбу, но мясо приелось, и страшно хотелось хлеба-до одури. Лишь,когда мясо стало вонять уже совсем отвратительно, человек решил двигаться к следующему поселку. Медвежатам, такое мясо, как деликатес(медведи специально зарывают мясо в землю на неделю, другую, чтобы оно подгнило), но человека такое положение не устраивало.
                  То, что медвежата ели свою маму, их ничуть не смущало, мало ли кто и когда ест поедом маму, тещу, сестру. Не смущало это и Тимофея, любовь к природе, она разная бывает, и когда смерть посмотрит в глазницы твои, то тогда и увидим, что выберешь?

                  Перед уходом, Тимофей достал телефон, включил его, минуту, две смотрел на экран, а потом сильно размахнувшись бросил в Енисей, справедливо рассудив, что дозвониться к нему со дна глубокой реки будет трудно, к тому же и слышно не будет. Рассуждая так, он пошел вдоль берега, медвежата затрусили следом...Знаете, мама мамой, а тот кто кормит...Такое и среди людей-человеков бывает, что уж говорить о медведях?!
                 Надо было сходить в поселок за мукой, солью, спичками, да мало ли еще за чем?! Нужно было построить землянку в тайге,хорошо ее обустроить,чтобы было место для него и двух неразумных детушек...А одежда...А припасы...


             Имманенс *Маг Рун*, в миру Шурховецкий Петр.


Рецензии