Интервью в номер

Юрий Пахотин

Интервью в номер
маленькая повесть

Вот такой я невезучий человек. Уже отпросился домой, но стукнуло в голову еще кофе выпить в отделе писем и заодно послушать последние редакционные новости. Минут десять-то и посидел. Вдруг — редактор. Увидел меня и просиял.
— Ух, — говорит, — думал, ты уже умчался.
— Опять полоса «горит»? — обреченно спросил я.
— Выручай, Вадим. Снимок нужен, — редактор просительно смотрел на меня. Не могу отказаться. Это моя слабость. Можно было бы твердо сказать: «У меня законный отгул. Я и так полдня работал, да еще отпрашивался, чтобы никаких претензий».
Не умею, и поэтому спрашиваю:
— Какой снимок?
— Страница «В кругу семьи» «слепая», сплошной текст, — облегченно вздохнув, начал объяснять редактор. — Нужно снять молодоженов и сделать с ними интервью строк на сто. Хорошо?
— Сдавать сегодня?
— Можно завтра, — торопливо ответил «шеф». — Только утром, — добавил он, видимо, испугавшись своей щедрости.

* * *
Пара была красивой и совсем молодой. Щелкнула кнопка магнитофона, зазвучал «Свадебный марш». Потом начались поздравления. Родителей не было. Только молодежь. Затем подошел я.
— Извините, пожалуйста, я из молодежной газеты. Поздравляю вас. Если можно, несколько вопросов. Представьтесь, пожалуйста.
— Олег и Людмила Аксеновы, — говорит Олег.
— Вы давно знакомы?
— Три года.
— Достаточно для того, чтобы узнать друг друга?
— Вполне.
— Вы студенты?
— Нет, — говорит Людмила, — я учитель физики, Олег — инженер связи.
— Давно работаете?
— Оба первый год.
— Вы, наверное, много говорили о том, на каких принципах будете строить свою новую жизнь?
— Во-первых, полное равноправие, — загибает палец Людмила, — всю домашнюю работу пополам. Во-вторых, не замыкаться в тесном семейном мирке, — загибает она второй палец, — ходить в гости, в кино, в театр, путешествовать. В-третьих, не ссориться по пустякам и полностью доверять во всем друг другу.
— Спасибо. И еще одна просьба: разрешите вас сфотографировать.
— С условием, — смеется Олег, — один снимок нам на память.
— Согласен, — бегу к креслу, достаю из кофра фотоаппарат.
Олег и Людмила о чем-то говорят, ожидая, что я их расставлю как нужно — отлично. Быстро отщелкиваю несколько кадров.
— Когда и где вам отдать фотографию?
— Уже все? — удивляются молодожены.
— Все. Так когда?
— Понимаете, — растерянно объясняет Олег, — мы после свадьбы уезжаем к родителям, дней на двадцать, а потом…
— Потом у нас еще нет адреса, — объясняет Людмила. — Мы жили в общежитиях, а сейчас приедем, будем искать квартиру. Поэтому, сами знаете…
— Хорошо, вот вам мой телефон, фамилия и имя, — я дал листок Олегу. — Как все устроится, позвоните.
Поздним вечером снимки были готовы. Я отобрал один из них, вложил в листочки с текстом интервью и пошел спать.

* * *
Осень в этом году началась рано. Чуть ли не в один день пожелтели и начали падать листья с деревьев. Полились, усердно барабаня, нахальные дожди, холодный, резкий ветер бесчинствовал: срывал афиши, гонял по улицам мокрые клочья бумаги, коробки. Трудно было поверить, что еще совсем недавно сияло солнце и от жары плавился асфальт. Что у этой, сиротливо теперь стоящей цистерны, с надписью «Квас», выстраивались длиннющие очереди.
Осень… осень… Затрещал телефон. Я отошел от окна, поднял трубку.
— Алло?
— Это редакция?
— Да.
— Пригласите, пожалуйста, Шаронова.
— Я вас слушаю.
— Извините за беспокойство. Вы дали мне свой телефон, и вот я решил позвонить. Это Олег.
— Какой Олег?
— Вы, наверное, уже забыли. Помните, вы обещали подарить снимок? С нашей свадьбы.
— А-а-а. Олег и Людмила.
— Да, да, да, — обрадовался голос.
— Значит, у вас все устроилось?
— Относительно.
— Откуда вы звоните?
— Из автомата. Рядом с главпочтамтом.
— Ясно. Вы не торопитесь?
— Нет, не тороплюсь.
— Тогда давайте встретимся у входа в почтамт минут через двадцать. Хорошо?
«Олег и Людмила, Олег и Людмила, — бормотал я, копаясь в столе. — Так. Вот они». Я нашел конверт, вынул снимки. Отложил один в сторону. Сколько же прошло с тех пор? Интересно… — глянул на дату. Три месяца! Долго же они не вспоминали про фотографии.

* * *
Его я узнал сразу. Олег стоял у входа и всматривался в лица прохожих.
Я пожал холодную ладонь и достал конверт.
Он вынул фотографию, посмотрел, сунул ее обратно в конверт, поблагодарил.
— Вы куда сейчас? — спросил я
Олег глянул на часы, что-то подсчитав, ответил:
— К Людмиле. Через полчаса у нее заканчивается урок.
— В какой она школе?
— В двадцать девятой. Это рядом, — он махнул рукой в сторону школы.
— Пойдемте вместе. Мне в ту же сторону.
Мы пошли, не спеша по вечерней улице. Олег хмурился каким-то своим мыслям и молчал.
— У вас неприятности? — спросил я.
— Нет, все нормально, — после паузы ответил он. И, словно убеждая сам себя, повторил: — Да, все нормально.
Мы подошли к школе. Остановились у массивной чугунной ограды.
— Покурим, — предложил Олег.
Я кивнул.
— Вы женаты, Вадим?
— Нет, еще не успел.
— Ну и правильно. И не женитесь.
— Что так? — удивился я.
— Дольше проживете. Да и вообще… — он усмехнулся, — вам не понять, как это страшно, когда все с ног на голову переворачивается.
Три года я был знаком с Людой. Это же много. Думал, что безошибочно угадаю, как она поступит в любой ситуации. И вдруг все вверх тормашками. Она была сильная, неунывающая. А тут, представляете, сняли мы комнату. Хозяйка вроде ничего. Во всяком случае жить можно. А я как не приду вечером, Людмила, в слезах. Спрашиваю, что с тобой. Давай, говорит, переедем. Не могу я здесь жить. Спрашиваю, почему — молчит и плачет. Побегал я по городу, поискал, поспрашивал — осень сейчас, где комнату найдешь, уже все занято. Сейчас до лета ничего не подыщешь. Куда-то весь ее юмор пропал. Все время хмурая. Замкнулась и ничем не расшевелить. И это из-за такого пустяка.
— Может, действительно ей плохо. Бывает же, что не уживаются, — заметил я.
— Да ерунда все это! Она сама не знает, что ей надо. Все не так… А вот и она, — Олег махнул рукой, потом повернулся ко мне.
— Вы извините, наговорил… У меня почти нет знакомых… Вы заходите к нам в гости, если время будет. Береговая, 16. Запомните?
Я кивнул. Подошла Людмила.
— До свидания, — сказал Олег. — Так вы заходите.
— Хорошо, — ответил я, — зайду.

* * *
Хоп! Снежок попадает мне в плечо и рассыпается. Не успел я поднять голову, как еще один разлетается, ударившись в ногу.
— Руки вверх! — хохочет Юлька, подбрасывая увесистый снежный кругляш.
Я поднимаю руки.
— Пленных не берем! — кричит она и бросает мне ком прямо на голову.
— Ах, ты так? — я бегу за ней.
Юлька влетает в редакцию. Плюхается на стул.
— Да, — говорит, — бегать ты разучился. Помнится, студентом ты был куда резвей. А на носу что это у тебя? — удивленно спрашивает она.
Я подхожу к зеркалу. Всматриваюсь.
— Вроде ничего, — говорю неуверенно.
Юлька даже подпрыгнула на стуле от удовольствия.
— Весна на носу, балда!
— Точно, уже весна. Как быстротечно время, — изрекаю я.
— Да, чуть не забыла, — Юлька полезла в стол, достала бумажку. — Звонил какой-то Олег, дня два назад, спрашивал тебя. Я сказала, что ты в командировке и, по-моему, это его очень расстроило.
— Слушай, у меня есть предложение. Давай сходим к ним в гости?
— А кто этот Олег?
Я достал фотографию. Рассказал, нашел номер газеты с интервью.
— Давай съездим после работы, — протянула Юлька.

* * *
— Вот здесь, — показал я на деревянный дом, обнесенный высоченным забором.
— Мало им такого забора, еще и злая собака во дворе, — проворчала Юлька и нажала кнопку звонка.
Загремела цепь, хрипло затявкал пес. Потом за воротами женский голос спросил резко: «Кто?»
— Аксеновы здесь живут? — спросил я.
— Ну здесь, — недружелюбно ответили за воротами.
— Можно их увидеть?
— В будку, Шарик, на место! — крикнул повелительно голос.
Щелкнула щеколда.
— Проходите, — оглядев нас, разрешила пожилая дородная женщина. — Вот сюда, — показала она рукой на дверь. И уже вслед сказала:
— Сам-то уехал. Людмила токо дома.
В комнате чисто и уютно. На столе раскрытый учебник, стопка тетрадей.
— Раздевайтесь. Вот сюда, пожалуйста, — суетилась Людмила. — К нам еще ни разу в гости никто не приходил. Вы первые.
— Мы на минуточку, — сказал я. — Олег меня разыскивал, не знаете, зачем?
— Нет, не знаю. Он только-только, часа два назад, уехал в Москву на совещание. Да вы посидите немного, погрейтесь. Я сейчас чайник поставлю.
Она включила чайник. Села напротив.
— Меня вы знаете?
— Да, кивнула она, — вы совсем не изменились, Вадим.
— А это Юля, тоже журналист. Мы учились с ней вместе и работаем сейчас в одном отделе.
Они улыбнулись друг другу.
— Вы все здесь, значит, живете? — спросил я.
— Да, здесь, — вздохнула Людмила. — Каждый день уйду в школу и после занятий все силы собираю, чтобы заставить себя вернуться сюда. Так бы и убежала куда-нибудь. Хоть куда. Лишь бы не возвращаться.
— Плохо с хозяйкой живете?
— Да это мегера какая-то. Упивается прямо своей властью — домовладелица. То нельзя, другое нельзя. Музыку слушать нельзя — у нее голова болит, поздно приходить нельзя — она спать в девять часов ложится, в гости никого не пригласишь — натопчут. Я удивляюсь, как она вас пустила. Тут ко мне наши девчонки приходили, книгу принесли. А я на работе была. Так она даже ворота не открыла, просовывайте, говорит, книгу под ворота, я возьму. Платим полторы тысячи рублей за такую комнатку и еще живем так, как будто она великую милость нам оказывает. Мало того, придет утром и начинает меня учить, как нужно жить. Идиотство просто какое-то. А Олег меня ругает, ты, говорит, не можешь с людьми  ладить.
Юлька щелкнула замком сумочки, достала сигареты. Но, оглядев комнатку, бросила пачку назад и спросила:
— А в школе как?
— В школе отлично. Дети слушаются, особенно мальчишки. Я же физик, а мальчишки любят физику. Я бы сутками в школе пропадала — очень люблю детей.
Мы пили чай, потом смотрели фотографии в толстом альбоме. Потом рассказывали Людмиле о своей работе, о газете. В стенку постучали. Людмила глянула на будильник.
— Ой, — прошептала испуганно, — уже полдесятого, завтра весь день будет меня пилить.
На другой день Юлька попросила у меня фотографию. Она долго всматривалась в лица молодоженов. Я сел рядом.
— Вот черт возьми, — сказала вдруг Юлька, — зла не хватает!
— Ты о чем? — не понял я.
— Да вот о них.
— Всем трудно сначала, — сказал я. — Они же еще и года не живут. Нужно все испытать в жизни.
Юлька подняла глаза.
— Балда ты, разве в этом дело. Причем здесь трудности.
— Не понимаю тогда ничего.
— Да где уж тебе понять.

* * *
— Ты меня любишь?
— Да.
— Правда?
— Конечно, правда.
— А почему ты против меня?
— Я против? Ты что?
— Давай найдем другую квартиру.
— Где ты найдешь сейчас. Подожди до лета.
— Я не могу больше. Мы с тобой до лета станем врагами.
— Да перестань ты. Что за глупости.
— Это не глупости, Олег, не глупости. Меня уже бесит твое спокойствие. Я знаю, что и летом мы не переедем никуда. Тебе все равно. Тебе даже хорошо. Ты мне все время твердишь, что я ною, что  не могу ладить. Ты уже не приходишь встречать меня. Я как дура, после школы ношусь по магазинам и, сломя голову, бегу домой и трясусь от страха, что опоздаю и вы оба будете пилить меня, а ведь ты раньше приходишь с работу, мог бы хоть иногда сходить в магазин.
— Да что с тобой, Люда?
— Я же все вижу. Я уже начинаю сравнивать тебя с другими мужчинами, а это совсем плохо.
— Ты просто устала. Неужели все так уж плохо?
— А что хорошо? Что?! Целый год одно и то же. Школа — дом, дом — школа. Я уже отупела. Ругаюсь с хозяйкой ее же словечками, научилась. Господи, послушали бы мои ученики хоть раз. Они бы меня за сумасшедшую приняли. А ты и внимания на это не обращаешь. Как будто бы, так и надо. Как будто бы я всегда была такой. Ты даже не замечаешь, что я становлюсь хуже.
— Хорошо. Тебе трудно что-то объяснять. Ты успокойся. Возьми себя в руки. Ну, не плачь. Все будет нормально.

* * *
— …И последний вопрос, Юрий Борисович. Сейчас сухое лето. Туристов в наши края ездит больше чем надо. Много лесных пожаров. А в вашем отряде много молодых. Готовы ли они психологически прыгать на огонь?
— Да. Это я могу сказать с уверенностью. Ребята оттренированы. И не подведут в трудную минуту.
— Спасибо, Юрий Борисович. Тогда как договаривались. Я с утра подъеду к вам. Может, удастся слетать на пожар, сделать несколько снимков. До свидания.
Юлька сидела в кабинете и вяло набирала репортаж. Как только закрылась дверь за Юрием Борисовичем, она, не поднимая головы, сказала:
— Смотри, какая штука получается: ребята прыгают на огонь и не боятся, а в обычной житейской ситуации вдруг начинают трусить. Боятся всех — пьяных юнцов, начальников, наглых соседей, хозяев квартир. Не знаешь почему?
— Пожалуй, знаю.
— Так просвети, сделай одолжение.
— Понимаешь, Юлия, это очень сложный вопрос.
— Я смышленая, пойму.
— Хорошо, попробую… Во-первых: «На миру и смерть красна» — это половина объяснения. Понятно?
— Понятно.
— Тогда пойдем дальше. Они прыгают на огонь потому, что это их работа: опасная и нужная. Уловила? Нужная. Они видят результат — спасенный лес.
А здесь что? Ты бы стала ругаться с хозяйкой? Мне кажется, нет. Я бы тоже не стал. Вот победа, елки-палки, переругать хозяйку? Не буду я поднимать скандал из-за того, что кто-то влез без очереди. Мне неприятно. Да и ради чего?
Юлька покачала головой.
— Нет, Вадим. Ты хочешь высокими словами все прикрыть. Конечно, спасти тонущего куда благородней, чем ругаться с хозяйкой, и куда эффектней. Но я не смогла бы уважать, и тем более любить мужчину, который позволил бы кому-то унижать меня.
— Ты имеешь в виду…
— Да, именно это я и имею в виду.
— Здесь особый случай.
— Брось ты. Самый заурядный.
— В тебе говорит женская жалость. Ты не можешь судить трезво.
— Как можно судить по-другому, если человеку плохо?
— Что он, по-твоему, злодей какой-то? Специально делает все для того, чтобы она мучилась? Я уверен, будь у него малейшая возможность изменить что-то — он бы изменил.
— Не знаю… не знаю… — Юлька отвернулась к окну и с силой начала стучать по клавишам компьютера.

* * *
— Смотри, мне кажется, это Людмила с Олегом, — Юлька кивком головы показала на пару, идущую  по другой стороне улицы.
Я пригляделся — точно.
Мы перешли улицу и через минуту почти поравнялись с молодоженами. Они о чем-то тихонько переговаривались и смеялись. Через несколько шагов, мы обогнали их и остановились.
— О-о-о, Вадим, Юля, сколько лет, сколько зим, — Людмила обняла Юльку, я обменялся рукопожатием с Олегом.
Юля, к моему удивлению, не подала руки, а только кивнула.
; А мы в кино пошли, — сказала Людмила.
; -У вас все нормально? - спросила Юлька.
; - Да, все хорошо. Забегайте как-нибудь к нам в гости.
; - Зайдем, правда Вадим?
; -Конечно зайдем подтвердил я

* * *
— Ты была у шефа?
— Только что от него.
— Улетаешь?
— Да.
— На Север?
— На Север.
— Надолго?
— На четыре дня.
— Сегодня?
— Да. Через раз… два… три часа 47 с половиной минуты.
— Там уже холодно.
— Знаю.
— Проводить тебя?
— Проводи.
— Юля, как ты думаешь, какие качества должны быть у женщины, чтобы быть всегда любимой?
— А почему тебя это интересует?
— Да вот письмо девчонка написала, девятиклассница. В письме слово «всегда» подчеркнуто два раза.
— Опять трагедия. Девочку разлюбили, я так понимаю.
— В том-то и беда. Пока еще нет. Но она чувствует, что он уходит от нее.
— Посоветуй ей стать отличницей.
— А серьезно?
— Господи, и у детей уже эти проблемы. А в общем-то… Тут трудно что-то сделать… Быть всегда любимой? Нет, я, пожалуй, не решилась бы назвать какие-то особые качества, но, по-моему, удерживать — лучший способ потерять.

* * *
Снег сыпал и сыпал с белесого неба. Такой маленький, противный снег, под который даже малыши не подставляют ладони. Я сижу один в комнате. Мать уехала к своей сестре, моей тетке, которая вдруг на сороковом году влюбилась. Завтра у нее свадьба. Я обязательно поеду и возьму у нее интервью.
— Валентина Васильевна, милая моя тетка, как же тебя угораздило-то влюбиться? — спрошу я.
Она покраснеет и ответит:
— Любви все возрасты покорны.
— А не страшно тебе ломать привычный уклад жизни? Ты же, помнится, ругала меня даже за то, что я не на свое место тарелку ставил во время обеда. А тут придет чужой человек со своими привычками, со своим характером. Наплачешься же? Не боишься?
— Волков бояться — в лес не ходить, — скажет она, тряхнув кудрявой головой, и спросит:
— А ты что тянешь, не женишься? Смотри, дотянешь, уведут Юлию. Это я до сорока лет ждала. А она не будет ждать.
Я рассержусь и в который раз скажу:
— У нас просто дружба, многолетняя дружба и все.

* * *
Людмила стояла с подносом, уставленном тарелками, и оглядывала зал. Я помахал рукой.
— Как здорово! Я только вчера вспоминала вас, — сказала она, расставляя тарелки. — Все ждала, что вы заглянете к нам.
— А вы все там же живете?
— Там. Олегу обещали комнату в общежитии, семейном. Он и говорит: что мы будем с места на место перетаскиваться. Потерпим немного и сразу в свой угол. Он сейчас так изменился. Вы его и не узнаете. Солидный стал.
— Я рада за вас, — сказала Юлька.
— Вы бы зашли к нам.
— А с хозяйкой как? Все уладилось? — спросил я.
— В общем, да, уладилось. Олег помог ей сделать ремонт. Так что она намного мягче стала к нам относиться. Иногда только бывает… Из-за ерунды какой-нибудь.
Юлька вдруг как-то фальшиво засмеялась.
— Что с тобой? — удивился я.
— Соль просыпала, вот недотепа.
Людмила улыбнулась.
— Вы заходите. хорошо? Я сейчас побежала на занятия, в пять буду дома. И Олег тоже.
— Вот видишь, как все, оказывается, просто можно уладить, — начал я.
— Не надо, — прервала меня Юлька, — прошу тебя, не надо.

* * *
— На-жи-май! — приказала Юлька.
Забренчал звонок. Метнулся к воротам пес, зарычал, как-то без особого энтузиазма. Мне показалось даже, что он узнал нас. Скрипнула дверь.
— Шарик, на место! — прикрикнул Олег. Щелкнул засов.
— Пришли? Вот молодцы. Проходите, — Олег впустил нас, закрыл ворота. В комнате было жарко. — Раздевайтесь. Людмила побежала в магазин, сейчас должна прийти.
В комнате ничего не изменилось.
— Вы извините, пожалуйста, я вас покину на минуту, воды принесу, — проговорил Олег и вышел.
— Вот так! — развела руками Юлька и засмеялась так же, как днем в кафе.
Вернулись они вместе. Людмила торопливо проговорила:
— Меня в школе задержали сегодня, как нарочно. Ничего не успела сделать. Ну я сейчас, мигом, — она захлопотала у печки.
— Я помогу, — преложила Юлька.
Вошла хозяйка. В руке бутылка водки.
— Примите старушку? — спросила, улыбаясь.
— Конечно, конечно, — Олег придвинул стул, посадил ее, сказал, наклонившись:
— Это, Анастасия Герасимовна, журналисты. Помните, я вам газету показывал, где наша фотография была, так это Вадим фотографировал.
Хозяйка поощрительно мне улыбнулась и сказала громко:
— Вы бы еще раз про Олега написали. Хороший он. Добрый. Мне, старухе, всегда помогает. Не пьет. Работает хорошо.
Олег засмеялся.
— Шутит она.
— Чего это шучу, — возразила хозяйка. — Пишут про всяких. А ты чем хуже? Да в сто раз лучше этих, о которых пишут. Был бы он, — полная рука, лениво поднявшись, указала на меня, — хорошим другом, написал бы. И Олег бы в долгу не остался.
— Анастасия Герасимовна, — чуть не плача проговорила Людмила.
— А ты не встревай, — сурово прикрикнула хозяйка. — Глупая ты еще. Ничего не смыслишь в жизни. Все так сейчас делают, — бледно-зеленые глаза, не мигая, смотрели на меня.
Я лихорадочно подбирал, что бы такое сказать. Но вмешалась Юлька.
— А чего не написать, — скороговоркой зачастила она, — раз человек хороший. И напишем. Что нам стоит.
— Ну, давайте за стол, — громко сказал Олег.
Сели.
Хозяйка подняла наполненную водкой рюмку.
— Значит, давайте за знакомство. Мы люди простые. К нам по-хорошему и мы с открытой душой.
Она ловко, одним глотком, выпила, крякнула по-мужицки, захрустела огурчиком.
— Вы не пьете? — взглянув на нетронутые рюмки, спросил Олег.
— Не пьем, — ответила Юлька.
— Принципиально? — засмеялся Олег.
— Принципиально, — сказал я.
— Тогда кофе?

* * *
…В одиннадцатом часу мы стали прощаться.
— Я провожу вас немного? — попросила Людмила.
Юлька вопросительно взглянула на Олега.
— Только недалеко, — разрешил он. — Я не буду закрывать ворота, — и добавил, обращаясь к нам:
— Вы заходите почаще. Мы всегда рады видеть вас.
— Спасибо, зайдем, — сказал я.
На улице было холодно. Мы вышли за ворота и словно нырнули в бочку с черной тушью. Только едва-едва пробивающиеся сквозь плотно закрытые ставни лучики света очерчивали улицу. Резкий порыв ветра распахнул шубку на Людмиле.
— Да ты же в тонком халатике, — всплеснув руками, запричитал Юлька, — ты с ума сошла. Марш домой немедленно.
— Я сейчас… сейчас пойду, — забормотала Людмила. — Вы извините. Так все глупо получилось. Я знаю, вы уже никогда не зайдете к нам. А я… Я так привыкла…
Я достал сигарету.
— И мне, — протянула ладонь Юлька.
Мы курили и молчали. При затяжке красный огонек сигареты разгорался и я видел обтянутую замшевой перчаткой Юлькину ладонь. Мы стояли рядом. Ее пальцы дрожали. Докурив, она сказала:
— Слушай меня, Люда. Мы зайдем к тебе в гости. Обязательно. И та заходи к нам. Мы с Вадимом живем в одном доме. Ты позвони завтра и договоримся. Хорошо? Позвонишь?
— Да, — сказала Людмила.
— А сейчас беги домой. Ты уже холодная, как ледышка.

* * *
— Ты изменился, Олег.
— Глупости. Ничего я не изменился. Это ты другая стала.
— А почему ты кричишь?
— Я не кричу, а говорю. Не придирайся, пожалуйста.
— Ты какой-то злой, Олег.
— Тебе не угодишь. То я был слишком добрый, сейчас злой. Жили у Анастасии Герасимовны — плохо. Своя комната — опять недовольна. Чего тебе надо, не могу я понять? Что ты ревешь, а? Нашла слабую струнку, чуть что — реветь.
— Ты меня совсем не понимаешь…
— Да перестань ты… Заладила одно и то же… Надоело…
— Почему ты так со мной разговариваешь?
— А как я должен разговаривать, если ты житья мне не даешь?
— Я не даю? Как тебе не стыдно?
— Мне?… стыдно?… Да меня уже все жалеют.
— Олег!..
— Хватит! Достаточно! Это песня без конца. Тебе во вторую смену идти, а мне в шесть вставать. Специально ты, что ли, на ночь скандалы заводишь. Спокойной ночи!

* * *
Еще и дни стояли жаркие, дождей не было, и ветерок дул ласковый, южный. Но чувствовалось — скоро осень. Она уже начала свои боевые действия. Торопливо, словно боясь, ее лазутчики тронули листья на деревьях красным и желтым цветом. Пока эти помеченные осенью листочки смотрелись в густой зелени как украшение, что-то вроде елочных игрушек.
Мы медленно шли по улице. Только что прошло открытие выставки цветов в городском саду, и после этого буйства ярких красок глаза отдыхали на скромной зелени газонов.
— Ты к вечеру сделаешь снимки? — спросила Юлька.
Я кивнул.
— Ой, смотри! — вдруг вскрикнула Юлька.
Я повернул голову и увидел Олега и Людмилу.
Они стояли на ступеньках Дома бракосочетания.
Мы подошли к ним.
Юлька тихонько подтолкнула меня плечом. Все было понятно. Людмила плакала. Олег, бледный и злой, что-то тихо говорил ей, и она, казалось, сжималась от эти слов. Потом они спустились вниз и, не глядя друг на друга, пошли в разные стороны, так и не заметив нас.
— Вот и все, — как-то обреченно пробормотала Юлька. — В твоем интервью это не предусматривалось, — добавила она с непонятной яростью и побежала вслед за Людмилой. Я видел, как она догнала ее, остановила, обняла за плечи…


Рецензии
Олега вполне устроило то, что хозяйке он якобы понравился, но жену свою он не сумел защитить от нападок этой же хозяйки. Проявил себя недалёким самовлюблённым эгоистом, который не хочет видеть того, что нарущает его комфорт. Потому семья и распалась: не оказалось обоюдной взаимоподдержки, а для Людмилы просто защиты. Юлия это сразу прочувствовала, как умная и тонкая женщина.

Любовь Мехтиева   05.12.2017 16:23     Заявить о нарушении
Любовь, все правильно. Я согласен с Вами. Спасибо! Удачи! С уважением,

Юрий Пахотин   05.12.2017 17:54   Заявить о нарушении
На это произведение написано 76 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.